В 2016 г. доклад главы Федеральной антимонопольной службы Игоря Артемьева наделал шуму: выходило, что Россия усиленно возвращается в Советский Союз по части собственности. Если в 2005 г. на государственные предприятия приходилось 35 % ВВП, то в 2015 г. – уже 70 %[24]. Из оставшихся частникам 30 % можно вынести за скобки иностранный капитал и всевозможных «королей госзаказа», которые, как один, тесно связаны с государством и первыми лицами. И учесть теневую экономику, которая достигает 20–25 % ВВП. И тогда получается, что внутри уравнения останется что-то вроде социалистических Венгрии или Югославии, где простым смертным разрешалось владеть только мелкими предприятиями, которые тоже в любой момент могли отобрать.
Понятно, что наращивание госсобственности тесно связано с желанием продлить пребывание у руля.
Но не по этой ли причине российская экономика остановила свой рост задолго до начала конфронтации с Западом?
Россиянина со школьной скамьи учат, что когда государство забирает что-то у вороватых буржуев – это хорошо. «Правильные» цари Петр Первый и Иван Грозный как раз этим и занимались – земли объединить, все полномочия государю, бояр на плаху, сокровища – в казну. В 1990-е народ с возмущением роптал, что крупнейшие заводы уходят за бесценок каким-то выскочкам, которых позднее стали называть олигархами. А на 2000-е пришелся пик популярности президента Путина, при котором наблюдался обратный процесс – олигархов прижали, крупнейшую нефтяную компанию «ЮКОС» национализировали, ряд стратегических заводов тоже вернули в казну. Почему же теперь Игорь Артемьев говорит, что «уровень государства в экономике достиг «красной черты»? И если мы дальше пойдем тем же путем, то наша экономика будет неэффективной, а граждане – бедными.
