В Омске, как выяснилось, можно умереть, не вставая с дивана.
Причём умереть официально, со всеми полагающимися почестями: блокировкой банковских карт, отключением «Госуслуг» и твёрдым убеждением государства, что вас больше нет.
Пенсионер, 62 года. Не привлекал внимания. Жил. Получал пенсию. Дышал.
Но однажды в июле 2025 года портал «Госуслуги» сообщил ему новость, от которой и у живых дыхание перехватывает:
— Вы умерли. В связи с этим доступ к жизни временно ограничен.
Человек, как водится, не поверил. Пошёл в банк — а там с сочувствием:
— Простите, но вы мёртвы.
Пошёл в госорганы — те же лица, та же интонация:
— Согласно документам, вас нет.
Пошёл в бюджетные учреждения — и там подтвердили:
— Умерли-с.
Гражданин попытался возразить, апеллируя к фактам: пульс, речь, походка. Но факты, как выяснилось, — вещь субъективная. А вот справка — объективная. Справка сказала: «покойник».
История смерти оказалась по-своему поэтичной.
Где-то в больнице скончался неизвестный. Его перепутали с омичом. Заполнили бумаги. Бумаги ушли в ЗАГС. А дальше — классика: если бумага сказала «умер», значит, умер.
Тело — дело вторичное.
Полгода человек ходил по инстанциям как привидение, доказывая, что он не галлюцинация собственного воображения. Государство же проявляло редкую последовательность: раз умер — значит, умер. Назад дороги нет.
Живым у нас быть легко. Трудно быть признанным живым.
В конце-концов вмешалась прокуратура. Суд рассмотрел дело, взвесил аргументы сторон и вынес судьбоносное решение:
— Признать гражданина живым.
С этого момента мужчина официально воскрес. Ему вернули документы, доступ к счетам и даже назначили компенсацию за моральный вред — 40 тысяч рублей.
Сумма, надо сказать, скромная. За полгода небытия. За опыт жизни вне правового поля. За возможность узнать, каково это — быть мёртвым при полном здравии.
Мораль тут простая и жизнеутверждающая:
если государство вас похоронило — не отчаивайтесь.
Суд, возможно, вас ещё реанимирует.
