Вроде все на месте — деньги, стройки, краны, рекорды по вводу жилья, красивые рендеры. А ощущение — что что-то пошло не туда.
Слово «человейники» снова стало звучать вслух. Не в шутку. Не как мем. А как нормальное, рабочее описание реальности.
Я много раз ловил себя на этом ощущении, когда приезжал в Москва и ехал не по центру, а куда-нибудь дальше, туда, где заканчиваются открытки и начинается новая городская плоть. Огромные жилые комплексы, одинаковые фасады, десятки подъездов, сотни окон, тысячи людей. И все это вырастает так быстро, что город не успевает даже осмыслить, что с ним происходит.
Когда «дом» перестает быть домом
Раньше многоэтажки тоже строили. Панельки, районы, спальные кварталы — все это было. Но там все равно чувствовалась какая-то человеческая мера. Двор, школа, магазин, расстояние, которое ты можешь пройти пешком.
Сегодняшние московские новостройки часто выглядят как вертикальные города без горизонтальной жизни. Ты выходишь из подъезда — и не понимаешь, где ты. Не потому что заблудился, а потому что все одинаковое. Дома, секции, дворы, парковки. Пространство, в котором человек растворяется.
И вот здесь появляется это слово — человейник. Оно неприятное. Колючее. Но почему-то очень точное. Потому что речь уже не про дома, а про объем. Про количество. Про плотность, доведенную до предела.
Иллюзия комфорта
На рендерах все выглядит идеально. Детские площадки, кофейни на первых этажах, велодорожки, стекло, свет, счастье. Но когда ты приезжаешь туда в реальности, оказывается, что между домами почти нет воздуха. Дворы маленькие. Машин больше, чем людей. Школы и поликлиники появляются позже, если появляются вообще.
Люди покупают квартиры не потому, что хотят здесь жить, а потому что боятся не успеть. Боятся, что дальше будет дороже. Боятся остаться за бортом. И город этим страхом активно пользуется.
Москва как бесконечный проект
Ощущение, что Москва больше не город, а проект. Вечный, бесконечный, масштабируемый. Здесь важно не качество среды, а цифры. Сколько квадратных метров сдали. Сколько этажей построили. Сколько людей заселили.
При этом никто толком не задает вопрос: а как эти люди будут здесь жить. Как они будут знакомиться. Где они будут гулять. Где будут чувствовать себя не винтиками, а жителями.
Парадокс в том, что Москва становится все богаче и все менее уютной одновременно.
Почему слово вернулось
Слова не возвращаются просто так. Если в язык снова вошло «человейники», значит, у людей появилось общее ощущение, которое иначе не описать. Это не про архитектуру даже. Это про отношение к человеку как к единице учета. К метру. К строке в отчете
Человейник — это когда тебя много, но тебя не видно. Когда ты живешь среди тысяч людей и при этом чувствуешь одиночество. Когда город не разговаривает с тобой, а просто использует пространство вокруг тебя максимально эффективно.
Что с этим делать — непонятно
Самое сложное в этой истории то, что выхода как будто нет. Москва растет. Люди продолжают ехать. Спрос на жилье не исчезнет. И человейники будут появляться дальше, потому что это выгодно, быстро и масштабно.
Вопрос только в том, осознаем ли мы, во что превращаем город. И хотим ли мы в таком городе жить, а не просто выживать между этажами и парковками.
Пока кажется, что слово «человейники» — это не эмоция. Это диагноз эпохи. И чем чаще мы его произносим, тем очевиднее становится, что проблема уже не на уровне отдельных районов. Она на уровне того, как мы вообще представляем себе город и место человека в нем.
Марк Ерёмин
2 января
P.S. Собянин в этом человейнике (вместе с нами) даже не муравей и даже не букашка, а так … незнамо что.
Источник: https://dzen.ru/a/aWTQGwa-OSe4Qr4G
